Мы продолжаем публиковать автобиографическую повесть Веры Георгиевны Новиковой, члена церкви ХВЕ г. Кишинева. Она описывает, как Бог являл Свою милость, заботу и охрану для её матери, перенесшей инфаркт, — беззащитной вдовы, с малолетними детьми. Он всегда слышал молитвы матери и спасал их в опасных обстоятельствах под оккупацией, вблизи передовой линии фронта, ставил Свою бронь и неприкосновенную охрану. Самое немощное Божие оказалось сильнее человеческого. Господь воздвигал огненные маяки по молитве матери, приносящей своих детей к алтарю Господнему. Читать её повесть удивительно легко и назидательно.

Его огненные маяки

Автобиографическая повесть

(Продолжение. Начало в No2 (2005 г.)

6. ЖЕРТВЕННОСТЬ

Как мы понимаем ж е р т в е н н о с т ь? Что делает жертва в нашей жизни? Господь побуждает меня говорить о жертвенности, которая теперь мне очень понятна благодаря школе, в которой Господь учил меня, учит и будет учить до конца. Его уроки очень сильны, понятны и остаются в памяти на всю жизнь. Перед глазами стоят те наглядные примеры, которыми Господь пользуется на Своих уроках. Господь Иисус Христос стал для нас жертвой, чтобы дать нам жизнь вечную и жизнь с избытком, оправдание, прощение грехов и усыновление. Все это даётся даром, только по вере в искупительную жертву, через покаяние, когда грешник посредством Духа Святого открывает свое сердце для Великой жертвы Бога, для Христа Иисуса. Но потом жертва, несмотря на свою смерть, будучи оживлена Духом Святым, производит свои действия для того, ради кого и чего умерла и воскресла. Жертва начала свое дело в человеке, ради которого умерла, научая его идти по стопам Христа и тоже жертвовать. Чем? Тем, что потребует Христос, а это включает послушание Его Духу, личное время, наши финансы, наш труд, дом, а если надо, то и жизнь.

Апостол Павел говорит: «Итак умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего» (Рим. 12:1). Для лучшего понимания этого раздела и дальнейшего свидетельства вернусь назад, к жизни нашего раннего детства.

Вы помните эпизод с коровой? А теперь я опишу, откуда она у нас появилась, и на протяжении дальнейшего повествования она будет на первом месте.

Итак, когда мамочка смертельно заболела, нас раздали по людям. Хозяйство, которое у нас было, пришло в упадок: овцы померзли зимой, а корова подавилась иголкой, попавшей в помои, и умерла. Единственный источник нашего физического существования прекратился. Братья мамы и ее мама (отец ее тогда умер) уехали на Кавказ от преследования за Слово Божие. По человеческому рассуждению, семья приблизилась к гибели. Братья мамы на новом месте испытывали ужасные трудности: негде было жить. Жили по канавам и шалашам. Умерла там и бабушка.

Церковь там разогнали, и остались единицы очень бедных, но преданных Христу христиан. Один мамин брат был строителем и устроился работать бригадиром на стройке, а жил с детьми в канаве.

Когда им пришло письмо об очередном нашем горе, о гибели коровы, то этот брат–строитель решил бросить все и приехать лично помочь, чем сможет. Обратились к Богу, молились, спрашивали, что делать, как помочь сиротам и вдове. Собрав все вещи, с билетом в кармане мамин брат шел на вокзал мимо своего строительного объекта. Вдруг он вздумал подняться на перекрытие к рабочим, чтобы дать им указания на время своего отсутствия. Когда он был на перекрытии, вдруг обрушилась доска, на которую он встал. Он упал вниз головой, сломал позвонок шеи и сразу умер. А старшему брату Андрею ночью во сне был голос: «Зачем вы хотите послать мертвое тело? Пошлите деньги». Он проснулся, сидит и размышляет: что бы это означало? Ведь брат уже уехал (он должен был ехать рано утром). Брат сидит, размышляет и очень волнуется: почему тело Алексея мертво? Что это значит?

Вдруг прибегает жена Алексея вся в слезах и сообщает о случившемся с мужем. Что делать? У брата осталось пять деток без крова.

На собрании мамин брат обратился к церкви и рассказал все. Он сказал: «Господь повелел послать деньги сиротам с умирающей матерью. Я знаю, что все мы очень бедны, но по повелению нашего Господа и во Имя Его Великое положим скудные свои лепты на эту кровную нужду для спасения сирот и вдовы. А Господь с этой скромной лептой поступит так, как Ему угодно. Принесем в молитве эти небольшие деньги Богу, как жертву Ему». С великим плачем все молились Господу о погибающей семье, вручили Ему эти деньги, а также всех нас и сирот брата Алексея с его вдовой.

Пришли деньги и письмо, в котором было написано о том, что случилось с Алексеем, что надо спасать и этих бездомных сирот. О! Чудные дела Божии! Как у Него все запланировано! Он не опаздывает и не ошибается, хотя часто наш разум не может это вместить. «Любящим Бога, призванным по Его изволению, ВСЕ содействует ко благу» (Рим. 8:28). Все затраты на похороны Алексея полностью взяла на себя строительная организация, где он работал и где его очень ценили за честность и самоотверженность. На похоронах его начальник сказал с великой скорбью: «Я никогда таких честных тружеников не видел и, наверное, больше не увижу». Эта организация пожертвовала для семьи очень большую сумму денег. Было решено в самое короткое время построить дом для семьи погибшего, что и исполнили очень быстро. Семья выбралась из своей канавы и поселилась в хорошем, просторном доме. Это было великое чудо для всех христиан и благословение для семьи. Но еще большее чудо Господне было впереди.

Присланных денег на корову не хватило, а папины братья и родственники не оказали ни малейшей помощи. Дядя, папин брат, поехал с этими небольшими деньгами на рынок покупать нам корову. С ним поехал покупать себе корову и его брат.

Приехали, начали прицениваться. Все коровы стоят намного больше присланных денег. И вот, в самом конце рынка мужик продавал маленькую беленькую корову по кличке Роза. Хозяин стоит и плачет: жена умерла, а он продает корову и с детьми уезжает к родственникам.

Он просил меньше, чем другие, но денег все равно не хватало. Папин брат, у которого были деньги для нас, посмотрел и говорит: «Я покупаю корову для сирот, у которых отец умер, да и мать лежит при смерти. Эти деньги люди пожертвовали для сирот, но здесь всё равно недостаточно по цене коровы. Можешь ли ты уступить для сирот?» Хозяин спросил: «Сколько у тебя денег?» Дядя ответил. Тогда хозяин коровы сказал: «Остальные я жертвую для сирот во Имя Бога! Бери корову». Дядя перекрестился, попробовал: молоко течет из всех сосков. Купил корову. Брат его смотрит и говорит: «Да разве это корова? Это коза. Что от нее пользы?» А сам купил самую красивую корову на всём рынке.

Когда дядя по нашему поселку вел нам корову с рынка, первыми его встретили дети, и я была там. Они закричали: «Вера! Смотри, дядя Миша купил вам корову». Все гурьбой бежали за ним и тут же корове дали кличку ангел.

Воистину дети не ошиблись. Она, кажется, совсем не была похожа на корову. Ее большие голубые глаза смотрели очень кротко, и даже ребенок мог ее доить. Она была очень послушной и спокойной. Корму для нее надо было немного, так как она была очень маленькая, а молока давала много. А тот брат, что купил красавицу, вынужден был со стыдом и с убытком для себя в следующее воскресение отвести её снова на рынок.

Мы, дети, любили свою корову от всего сердца, как члена нашего сиротского дома. А в поселке все пастухи так и звали ее Ангелом, хотя ее кличка была Роза. Господь воистину послал нам в виде коровы ангела хранителя и спасителя семьи сирот на очень долгое время. Она спасла нас от всех ужасов кровавого военного времени, спасла нас от голода. Это была жертва живая, благая от Самого Господа из чистых сердец бедных христиан.

Она жива до сего времени: не корова, а жертва. Господь побуждает меня говорить о жертве и жертвенности. Сама я до сих пор в трепете при мысли об этих Божиих делах. Через нее Господь явил многие Свои чудеса для нашего спасения. Дела Божии через эту корову остались у нас у всех, как огненные маяки дел Господних по спасению наших тел и душ. Господь показал нам Свое Могущество и Силу, Милосердие и Власть над всем существующим на земле. Эта корова была покрыта Господней бронею, бронею неприкосновенности для немцев, для пуль и снарядов (о которых будет сказано дальше), для всех, кто желал бы ее похитить.

ГОСПОДНЯ броня НЕ ПОДДАЕТСЯ НИКАКИМ СИЛАМ ЛЮДЕЙ И ДЬЯВОЛА.

Немцы у всех людей забрали коров, а нашу корову Господь нам оставил.

Однажды немцы даже взяли ее, увели ее в другое село на кухню, на мясо. Мы горько оплакивали свою Розочку, оплакивали ее и дети беженцев, которых до эвакуации у нас жило несколько десятков на трехъярусных нарах, и которым мама старалась всегда уделить молочка по возможности. Счета этим людям мы не знали, так как они бежали от смерти, и каждого из них направляли к нам. А мамочка никому не отказывала, только говорила: «Размещаться будете сами, как можете. Я не в силах всех вас разместить». Спали вповалку на соломе, на полу, на нарах.

К нам пристала и богатая тетя, от которой я когда-то сбежала. Они прибыли со старушкой и двумя детьми. Другая старушка умерла до войны. Мужа ее взяли на фронт. Под дом их подложили мину, и все превратилось в пыль. Они ничего не могли взять, кроме деток. Бабушка, как только вошла в дом, где было полно беженцев, сказала вместо приветствия: «Мы прокляли вас. Почему ты не послала никого, чтобы спасти хотя бы что-то?» Мама ответила: «Разве вы не видите, что кругом смерть. А мне дети дороже вашего богатства».

Итак, немцы привели корову на свою кухню и приготовились ее убивать. Хозяева дома, где находилась кухня, увидели, что корова молочная, и попросили немцев отдать им её взамен на их большую, жирную, но немолочную корову, что немцы с удовольствием сделали: отдали им нашу корову, а их корову убили.

А наша дорогая коровка очень скучала по нам и на все село целыми днями ревела.

Очень скоро в наш поселок приехала немецкая комендатура, штаб и солдаты. А где был штаб, там грабежа не было. Повесили приказ комендатуры: «Если кто увидит свою вещь или что другое, отобранное немецкими солдатами, тот должен заявить об этом в немецкую комендатуру, и отобранное будет возвращено». Как плакали мы, что взяли нашу Розочку до приезда комендатуры. Но на коровке была Божья бронь: даже в этом случае немцы не могли ее съесть.

Свидетельствую о последующих Божьих чудесах. Наши беженцы ходили для милостыни по всем селам. Корова была заперта в сарае и ревела. А в тот день, когда наши беженцы пришли в это село, хозяева привязали корову на улице в загоне, на солнышке. Перед коровою лежало сено, но она не ела его и продолжала реветь. Две женщины из беженцев сразу узнали корову и зашли в дом, прося милостыню, и как бы между прочим спросили: «Что ваша коровка так ревет?»

Женщина ответила: «Да корму нет», — хотя перед коровой лежало сено. Женщины сразу побежали назад, запыхавшись, сказали с порога: «Мы нашли нашу Розочку!» Сестра и две эти женщины тотчас побежали в комендатуру и все объяснили через переводчика. Комендант сразу написал какую-то бумажку, позвал солдата и велел сестре и двум этим женщинам идти с этим солдатом за коровой. Пришли. Солдат показал немцам бумажку и отвязал корову. В это время женщина, которая обменяла свою корову на нашу, бросилась со слезами к своим немцам. Немцы только плечами пожали: ничего, мол, не можем сделать, — приказ. А солдат повел корову под рыдания и вопли женщины.

Все мы, в том числе беженцы, высыпали на улицу, хотя было холодно, навстречу Розочке, которая вернулась к нам и больше никогда не ревела. Все ее встретили как дорогого гостя, как родную, как члена семьи. Больше у нас ее не забирал никто. Господь наложил на нее Свою бронь: это была жертва Богу, а жертвою Его разрешалось питаться только по Божьему определению.

7. ГОСПОДЬ С НАМИ ВО ВРЕМЯ БОЛЬШИХ НАШИХ ОПАСНОСТЕЙ.

В селе Знаменское, куда нас пригнали немецкие конвоиры, мы прожили два года. Брат вернулся от немцев, его отпустили. Вроде уже стали привыкать ко всем нуждам и приспосабливаться. Спасала, в основном, Розочка. Люди за молоко давали хлеб или что- либо другое. Беженцы продолжали жить в разрушенной школе и переживали страшные бедствия. Но скоро наступило бедствие для всех. Немцы начали отступать и всех -жителей тех мест и беженцев -погнали вместе с собой. 24 часа на сборы, — иначе расстрел, знакомая уже нам картина. Что делать? Люди поднялись, кто на чем. Большинство на тачках или пешком, неся жалкие пожитки. Нам один человек, которому мама часто давала молоко для деток, смастерил двухколесную тачанку. Мы в неё впрягли свою дорогую, маленькую Розочку, положили маму и жалкие пожитки и под конвоем отправились со всеми людьми. Немцы сразу же стали отбирать всю рабочую силу для работы на окопах и в других самых опасных местах. Обычно они на больших мостах, пропуская по одному, забирали всех, кто мог держать лопату. Так сразу забрали моих сестер и брата. Невозможно описать ужасов и криков при расставании, когда силою оружия отнимали и гнали дальше взрослых, оставляя одних стариков и деток, больных, беспомощных. Забрали и весь транспорт, у кого что было: коров, лошадей. Но нашу корову пропустили, не взяли. И здесь она была сокрыта Господом. Брата нашего забрали как был, даже не дали одеться. Мама бросилась выпрашивать сына, но на нее наставили автомат, а его зверски утащили в сторону и увезли. Так брат чудом остался в живых, но до возвращения на родину оплакивал маму, думая, что ее из-за него тогда немцы застрелили.

Итак, мы остались вдвоем, да еще Розочка с нами. Теперь мама, убитая горем по детям, постоянно лежала на тачанке, а я вела корову. Беженцев гнали несметное количество. Обычно по дороге двигались три колонны. Посередине шла немецкая армия или везли оружие или продовольствие. По обеим сторонам гнали колонны беженцев для маскировки от русских самолетов, которые очень часто прорывались сквозь линию фронта и налетали на немецкие колонны. Немцы сразу прятались, где кто может, а беженцы махали платками и руками русским самолетам. Ради русского населения самолеты не делали обстрелов и не бомбили эти колонны. Но налетали немецкие самолеты, и начиналась страшная битва в воздухе. Самолеты загорались, падая на землю, на колонны, отчего погибло очень много людей. Сыпались осколки, падали горящие самолеты. Кругом смерть, кругом крик и стоны. Везде кровь, трупы. Мы ожидали эту смерть каждую минуту. Мама не переставала молиться Господу, прося защиты и помощи. Нас гнали день и ночь без передышки, вражеская армия поспешно отступала. Каждое мгновение смерть была рядом, но мы все еще оставались в живых. Когда останавливались на отдых, люди бросались искать пищу. Началась осень. Весь урожай остался неснятым. Люди были все выгнаны, огороды неубраны. В опустевших домах было полно беспризорных вещей.

Но я от мамы и от коровы никуда не отходила, старалась хотя бы сколько-нибудь сорвать травы для коровы. Хотя корова была до изнеможения уставшая и голодная, но все-таки сколько-нибудь давала нам молочка и спасала нас от голода. Люди за молоко давали, что могли достать. От нашей Розочки, которая и без того была худенькая, остались одни косточки. Немцы ее не брали: там нечего было есть. А Господь делал Свое дело, давал силы коровке везти маму и кормить нас. Так нас при всех ужасах гнали три с половиной месяца: от Болхова до Гомеля. Каждый день над нами летели снаряды, не прекращались обстрелы дальнобойных орудий и минометов, бомбежка, расстрелы. На всю жизнь запомнились три похожих друг на друга обстоятельства. Несколько раз отбирали рабочую силу, забрали даже подростков. Но еще было очень много малолетних и стариков, которые им не могли принести никакой пользы.

Теперь они отступали так быстро, что дети и старики не поспевали за ними, чтобы маскировать армию. Для ускорения бегства даже машины сбрасывали весь груз на землю.

На станции Синезерки конвоиры объявили: «Завтра мы вас повезем в Германию. Для вас приготовлен железнодорожный состав. Вы сегодня получите продукты на дорогу: по ложке соли на человека и по 100 граммов хлеба. Вещи свои оставьте на месте, прикрепите к ним дощечки со своими фамилиями, а в Германии вы их получите».

Стояла холодная, промозглая, дождливая осенняя погода. Заканчивался октябрь. Получили «продукты». Среди людей началась паника, крик, стон, вопли. Все говорили, что нас погрузят в «душегубки» и в другом месте выбросят наши трупы.

Всю ночь стоял стон и плач. Люди кричали, плакали, прощались друг с другом. Только моя мамочка не рыдала. Она сползла с тачанки и, стоя на коленях, молилась. Я от усталости уснула. Но, промерзши под дождем, ночью проснулась, а она, моя кормилица, все стоит и молится. Там было, наверное, несколько миллионов человек. Это давало хорошие условия партизанам, чтобы скрываться и производить свои работы. Ночью выл ураганный ветер. Кажется, сама природа стонала вместе с людьми.

На станции, в нескольких десятках метров от нас, стояло два состава: один для нас, а рядом наполненный снарядами. На рассвете, прорвавшись через границу, налетел бомбардировщик. Очевидно, он получил точные данные о нашем уничтожении. Самолет под ветер сбросил бомбы как раз на поезд. Начался пожар. Вагоны горели. А когда пламя перебросилось на состав со снарядами, они начали взрываться. Что там было, невозможно описать! Кругом смерть, стоны, крики. Ночью земля тряслась от взрывов. Утром уцелевших опять погнали дальше. Наша Розочка дрожала всем телом, но, как человек, не шарахалась по сторонам, а мужественно разделяла с нами страдания и спасала нас.

В самые страшные моменты мы с мамочкой прятались под тачанку, хотя она не давала совершенной защиты. Я до сих пор не знаю, знает только Господь, что с нами хотели сделать. Знаю только одно: Господь стал в проломе за нас. Он слышал непрекращающиеся мамины молитвы. Он не выпустил нас из руки, которая не отдает избранных своих.

Через какое-то время нас пригнали на станцию Кривой рог. Объявили все точно также, также дали «продукты». Но здесь ночью партизаны повредили несколько километров железнодорожного полотна. Утром нас опять погнали дальше.